Дмитрий Казённов
Чума на оба ваши дома

- Виктор Васильевич, корректно ли говорить о том, что войны становятся одной из причин эпидемий?

- Ещё в древности люди связывали распространение инфекций с военными действиями, гибли от них чаще, чем в бою. Прежде всего, речь идёт о раневых инфекциях, но, помимо этого, войны нередко сопровождались эпидемиями холеры и чумы. Так, например, об эпидемии чумы во время русско-турецкой войны 1828-29 гг. вспоминал составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» и военный врач В. Даль (к слову, за работу в военных лазаретах В. Даля наградили серебряной медалью на Георгиевской ленте и орденом Святой Анны – Д.К.). Тогда от чумы у нас погибло много военных врачей и фельдшеров, болезнь изрядно потрепала как русские, так и турецкие войска.
Во время первой мировой войны разразилась пандемия испанского гриппа, поразившего свыше 550 млн человек. Его жертвами стали, по разным данным, от 17,4 до 100 млн – цифры, многократно превышающие боевые потери на фронтах. По одной из версий, в Европу болезнь занесли американские солдаты, прибывшие в Испанию. Не обошёл испанский грипп и Россию: например, от него умер Я. Свердлов. Распространению болезни в нашей стране поспособствовали интервенты – англичане, французы, американцы, японцы и др. – временно оккупировавшие значительные территории нашей страны. И, конечно же, антисанитария при фактическом отсутствии медицинского контроля.

- А как боролись с испанским гриппом в то время?

- Аспирин. Больше тогда ничего и не было, даже стрептоцида. А вот в Великую Отечественную войну уже был стрептоцид, сульфаниламиды.

- Насколько они были эффективны?

- Для того времени - достаточно эффективны за неимением лучшего. Сульфаниламиды применяются и сейчас, хотя с антибиотиками им, конечно, не сравниться.
Ещё одним тяжёлым испытанием в гражданскую войну стал сыпной тиф. В. Ленин писал: «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей». Во время голода и разрухи эпидемии распространялись очень быстро, забирая много жизней.

У нас была лучшая в мире санитарная служба

Вспышки сыпного и брюшного тифа фиксировались и в годы Великой Отечественной войны (и после неё, например, в Молдавии, куда ездили для борьбы с сыпным тифом врачи из Москвы). Страдали и наши, и немцы. В тылу было не легче: помню в детстве, будучи в эвакуации в Средней Азии, мы, детдомовские пацаны, боролись со вшами. У меня тогда был целый букет болезней – менингит, дифтерия, малярия, корь, разные детские инфекции.
Тем не менее, нужно отметить, что в Великую Отечественную войну инфекционные заболевания оказались не столь масштабными, как в гражданскую, хотя заболевших было много. Причём, в основном, среди немцев, страдавших от холеры и других инфекционных болезней. Особенно сильная эпидемия разразилась летом 1942 г., когда гитлеровцы наступали на Сталинград. Юг Украины, Ростов-на-Дону были охвачены холерой. А ещё столбняк, раневые инфекции и гангрена, туляремия – всё это характерно для войн, не только прошлых, но и нынешних. Про гепатит сказать сложно: в то время о нём мало что знали. Вероятно, были и простудные инфекции.

- А у нас?

- А у нас была замечательная микробиолог и эпидемиолог Зинаида Ермольева – создательница крустозина - советского антибиотика пенициллина. Начиная с гражданской войны, она занималась холерой. Заболевание лечили в те времена бактериофагом, который в растворе давали пить больному. Благодаря самоотверженной работе наших военных врачей, у нас не было массовых вспышек инфекционных заболеваний во время Великой Отечественной войны. А у немцев – были.

- По какой причине?

- Как ни странно, они не уделяли должного внимания этой проблеме, прежде всего - профилактике. А наших солдат в обязательном порядке регулярно водили в баню, заболевших «отпаивали» бактериофагом, использовали стрептоцид, позднее – антибиотики. Врачи постоянно предупреждали бойцов о недопустимости употребления сырой воды. Для предотвращения раневых инфекций хирурги тщательно обрабатывали раны и дезинфицировали инструменты.
На тот момент у нас была лучшая в мире санитарная служба, значительно превосходившая немецкую. У немцев не было вакцины от сыпного тифа, поскольку Европа не сталкивалась с этой болезнью. В европейских странах были лучше санитарные условия, водоснабжение… А у нас инфекций было больше, поэтому они стали серьёзной проблемой для гитлеровцев после вторжения в СССР. Нашим же солдатам делали все прививки. Да, бывали, конечно, и у нас инфекционные заболевания, воспаления лёгких, пневмонии, но массовых эпидемий на фронте удалось избежать.

После второй мировой войны

В военных конфликтах, происходивших после второй мировой войны, военно-санитарным службам разных стран также приходилось решать непростые задачи. Так, например, американцам во Вьетнаме пришлось столкнуться с массовыми инфекциями: фиксировали чуму (на юге Вьетнама существуют эндемичные чумные зоны), лихорадку цуцугамуши (тропический тиф), лихорадку Денге и т.п. Эти и другие инфекционные заболевания выводили из строя больше солдат, чем вьетнамские партизаны.
Американцы хорошо усвоили печальный опыт. Десятилетия спустя, во время войн в Афганистане и в Ираке, они располагали свои воинские части в ограждённых от внешнего мира военных лагерях, находившихся на полностью автономном обеспечении. Всё необходимое поставлялось исключительно с американских складов, контакты солдат с местным населением старались минимизировать. Поэтому если в оккупированных США странах и происходили вспышки инфекционных болезней, то затрагивали они, в основном, лишь жителей этих стран.

- А какие проблемы возникали у наших санитарных служб, когда советские войска находились в Афганистане?

- Они знакомы мне не понаслышке: я ведь и сам ездил в эту страну. Работали там специалисты нашей Военно-медицинской Академии. В Афганистане пришлось столкнуться с вирусным гепатитом, случаев заражения было очень много. От гепатита B мы нашим бойцам вакцину прививали, но от гепатита А на тот момент вакцины не существовало. Между тем, гепатит А передаётся очень легко, например, через воду. Холера у нас тоже была, нередко фиксировалась случаи амёбной дизентерии, а также дизентерия Григорьева-Шига – очень тяжёлая форма этой болезни, которую мне приходилось лечить. От обычной дизентерии она отличается тем, что возбудитель находится в крови, поражаются почки.
Есть любопытные данные, опубликованные американцами, изучавшими наш опыт войны в Афганистане. Уж не знаю, как и от кого они информацию получили, насколько приведённые цифры верны. Тем не менее, авторы указывают, что лишь в одной мотострелковой дивизии нашей 40-й армии, воевавшей в Афганистане, было до 3 тыс. больных гепатитом В.

- Но ведь Вы упоминали о вакцинации от гепатита В.

- Не всех бойцов могла охватить вакцинация, определённую роль играли раневые инфекции и другие внешние факторы, в том числе тесный контакт с местным населением.
Помимо гепатита и дизентерии, немало было случаев холеры, кишечных инфекций, малярии (от неё тоже не существовало вакцины). Тяжёлых больных вывозили в госпитали Ташкента и других советских городов, плановые хирургические операции проводились уже на территории СССР.
За годы афганской войны 115 тыс. советских солдат и офицеров госпитализировали с инфекционными болезнями. Надо отметить, что госпитальная летальность среди наших бойцов от инфекционных и иных заболеваний была невысока – около 3%. И это при том, что, в отличие от американцев, наши воинские части в Афганистане не полностью отгораживались от внешнего мира: мы пытались по мере сил налаживать контакты с местным населением.

Биолаборатории активно вели сбор генетического материала

- Недавно в репортажах военкоров из Донбасса проходила информация о нашествии мышей в украинские и наши окопы, из-за которого среди бойцов распространяются туляремия и ГЛПС.

- Проблема не нова: ещё в первую мировую и гражданскую блохи и грызуны заражали солдат так называемой «окопной лихорадкой». Но от человека к человеку она почти не передаётся, поэтому не может быть массовой, в отличие, например, от сыпного тифа или холеры. Туляремия от человека к человеку переходит значительно реже. Тем не менее, известно, что вспышка туляремии произошла недавно во Львове, отмечался и лептоспироз. Данных о причинах этих вспышек у меня нет, возможно, там проблемы с профилактикой заболеваний, отсутствует вакцинация. К слову, вакцина от туляремии в России есть, а на Украине – нет.
С вакцинами у украинцев вообще беда: ведь все они были у них только российские. Когда между нами начались проблемы, Украина обратилась к зарубежным вакцинам, полностью отказавшись от российских с 2014 г. Но заграничные поступали в сравнительно небольших объёмах, а некоторые – например, от той же туляремии – не поставлялись вовсе. От ГЛПС вообще нет вакцины.

- И как же решить проблему?

- Бороться с мышами, иначе никак. А если уж заболел – необходимо срочно обращаться в больницу. ГЛПС лечить могут, например, интерфероном, проивовирусными препаратами (от редакции: Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом – ГЛПС – лечиться прямыми антикоагулянтами, а в более тяжелых случаях – плазмаферезом и переливанием свежезамороженной плазмы; опыт такого лечения имеется с начала 80-х годов и такая терапия практически сводит на нет летальность от ГЛПС). Для профилактики туляремии – вакцина, а для её лечения – антибиотик в зависимости от чувствительности, зачастую приходится вскрывать бубоны. «Окопная лихорадка» тоже лечится антибиотиками, чаще всего применяется тетрациклиновый ряд.

- Много говорили об американских биолабораториях на территории Украины…

- Есть информация о том, что они проводили опыты на украинских военных, результатами которых стали заражения конго-крымской геморрагической и хантавирусной лихорадками. Помимо этого, на территории Украины за последние годы отмечались вспышки туберкулёза и ВИЧ. Американцы утверждали, будто речь идёт исключительно об испытаниях вакцин, но нам известно, что биолаборатории активно вели сбор генетического материала. Есть версия, что вспышка птичьего гриппа на Украине, случившаяся несколько лет назад, произошла из-за «утечки» в одной из таких лабораторий.

У кошек – своя «боевая работа»

Сегодня, как и раньше, война и инфекционные заболевания идут рука об руку. Хотя в наше время боевые действия ведутся по-другому, менее контактно: солдаты редко бросаются друг на друга врукопашную, сначала вражеские позиции обрабатывают ракеты и артиллерия, наносят удары дроны. Но в любом случае, когда бойцы занимают территорию противника, на которой ранее наблюдались вспышки инфекционных заболеваний, возникает угроза эпидемии. Поэтому данную территорию необходимо тщательно дезинфицировать, в частности – «зачищать» окопы от грызунов. Недаром на наших позициях так много кошек, у них есть своя «боевая работа».
Исходя из опыта прошлых войн, бойцам категорически запрещается пить сырую воду и покупать продукты у населения: поставка продовольствия - исключительно централизованная. Тщательно контролируется полевая кухня (и, конечно же, состояние здоровья поваров), обязательно организуется баня и специальное место для туалета. Осуществляются прививки от пневмонии, гепатитов А и В. К тому же, каждый боец проходит инструктаж по оказанию первой медицинской помощи на поле боя.

- Велика ли вероятность возникновения эпидемий, несмотря на принимаемые меры?

- Полностью исключать такую возможность нельзя. Территории Украины, прилегавшие к Азовскому морю – регион эндемичный по холере. Мне довелось работать в Херсоне в начале 90-х, там как раз была одна из таких эпидемий. В прошлом году сообщалось, что холерный вибрион нашли у одного жителя Мелитополя, хотя заболевание у него протекало легко. Прививка от холеры есть, но прививание не осуществляется, поскольку в наши дни массовой эпидемии нет. Чтобы себя обезопасить, достаточно соблюдать элементарные правила гигиены – мыть руки, кипятить воду и т.п. Остаются, конечно, раневые инфекции, но сейчас у нас налажена хорошая система эвакуации раненых в тыловые госпитали.
На новых территориях России активно работают Роспотребнадзор и ФМБА – Федеральное медико-биологическое агентство, его специалисты постоянно проводят заборы проб воздуха и воды. Поэтому эпидемий на фронте и в прифронтовых зонах у нас нет, хотя, разумеется, невозможно вовсе исключить отдельные случаи тех или иных инфекционных заболеваний. У украинцев в этом смысле дела обстоят значительно хуже, в частности – ситуация с холерой.

- Почему?

- Полагаю, что они не выделяют значительные средства на профилактику инфекционных заболеваний и вообще не заботятся о жизнях своих солдат. Поэтому мы сейчас осуществляем тщательную медицинскую проверку украинских беженцев, оказавшихся на территории России – в частности, на туберкулёз и ВИЧ.
Недавно заместитель начальника Главного военно-медицинского управления МО РФ А. Серговенцев сообщил интересную информацию: показатель госпитальной летальности (отношение умерших в стационаре к выбывшим) участников СВО на Украине в 2023 г. составил всего 0,43%. Столь малый процент зафиксирован в истории военной медицины впервые. Аналогичный показатель в 2022 г. составил 0,5%. Это безусловный успех: как я уже говорил, во время войны в Афганистане речь шла о 3% госпитальной летальности.

- А как обстоят дела с гражданским населением, которое продолжает жить в прифронтовых зонах?

- Их опекают российские санитарные службы. В освобождённых нашими войсками городах постепенно налаживается нормальная жизнь. Были проблемы с питьевой водой, например, в Мариуполь, насколько мне известно, тянули водопровод из Ростова-на-Дону. Дезинфектанты есть, проводятся медицинские и санитарные обследования гражданского населения. Крупных эпидемических вспышек не зафиксировано. Тем не менее, расслабляться не стоит: во время наступления под наш контроль переходят всё новые территории, которые нуждаются в санитарном контроле. Обеспечение этого контроля – одна из главных задач наших военных медиков.